В гости к нам пришёл
Лаврентий Палыч Берия

В гости к нам пришёл<br>  Лаврентий Палыч БерияПосле смерти Сталина следующим вождем Советского Союза должен был стать Лаврентий Берия, однако в результате заговора Хрущева он был свергнут и убит. В отечественной истории личность Берия с тех пор оценивалась по-разному – от резко негативных до хвалебных отзывов. Западные исследователи, далекие от наших политических и идеологических баталий, подходили к этому вопросу более объективно.
 
В книге «Берия. Империя ГУЛАГ» (М.: Издательство Алгоритм), ведущие западные советологи — английские профессора Д. Холловэй и Д. Рейфилд и американский профессор Г. Ферр — дают свое видение политического портрета Берия и результатов его деятельности. Их исследования опираются не только на большое количество документальных источников, но и на воспоминания людей, лично знавших Лаврентия Берия. Основное внимание уделяется «империи ГУЛАГа», созданной под его руководством.
 
Если Сталин в середине 1938 г. размышлял о стране, где большинство было парализовано террором, а меньшинство — мнительностью и фанатизмом, где проявляли инициативу только в писании доносов, где приходилось обходиться без лучших специалистов — офицеров, физиков, переводчиков, инженеров, агрономов, — возможно, он терялся в раздумьях. Был разрушен и личный мир Сталина: жена предпочла жизни с ним смерть; оба сына чувствовали к отцу только страх и отвращение; своих ближайших грузинских друзей, Авеля Енукидзе и Серго Орджоникидзе, он умертвил. Остались услужливые роботы Каганович, Молотов, Ворошилов, Андреев и Жданов, с которыми можно было развлекаться только пением, но не беседами: даже из записок Сталина к Молотову совсем исчезает бывшая нота товарищеской привязанности.
 
Выдвинув Ежова, Сталин сместил центр власти и сделал НКВД не просто главной исполнительной силой партии, но и мощной внутренней силой, способной свергнуть любого хозяина. Поэтому было логично поручить Лаврентию Берии сначала надзирать за Ежовым, а потом сменить его. В личном плане Берия годился идеально, так как Сталин за пятнадцать лет изучил все его недостатки — лживость и похотливость, как и его достоинства — умную, гибкую и бессердечную целеустремленность.
 

В отличие от Ежова, Берия знал, когда нужно отступать, сдерживаться. Он был не только злопамятным садистом, но и догадливым прагматиком, способным быстро овладеть целой сферой знаний и распутать сложный узел спорных вопросов. В истории СССР Берия оказался после Сталина вторым мастером в распределении кадров. Как станет ясно в конце его карьеры, Берия мог бы приспособиться к другому политическому режиму и стать ведущим политиком в любой стране мира.
 
На Кавказе Берия проявил себя, как миниатюрный Сталин, убивая и терроризируя, и как гибрид Ежова и Сталина, управляя хозяйством более ловко, чем Каганович, а интеллигенцией — более мастерски, чем Андрей Жданов. Энергия и бессовестность Ежова слились у Берии с тонким умом и изощренностью Менжинского; вдобавок он любил, как ни один другой шеф ЧК-ОГПУ-НКВД, лично принимать участие в побоях и заплечных делах. Он с равным рвением поддерживал атмосферу общего террора и в то же время чинил испорченные террором механизмы в хозяйстве и Вооруженных силах СССР.  
 
Единственной помехой выдвижению Берии являлось почти неодолимое отвращение, которое он внушал многим знавшим его на Кавказе большевикам, и Сталин сумел только после истребления большей части этих ненавистников перевести Берию с Кавказа в Москву. После смерти Кирова, Енукидзе и Орджоникидзе в окружении Сталина никто уже не смел брезговать таким кровавым, лживым, честолюбивым и беспринципным коллегой-развратником. Пройдет пятнадцать лет, прежде чем он напугает Кагановича, Молотова и Ворошилова до такой степени, что покажется им страшнее и опаснее, чем Ежов.
 
Лаврентий Берия родился 29 марта 1899 г. в поселке Мерхеули, недалеко от Сухуми. Отец и мать, Павел и Марта, мингрельские крестьяне, жили в хижине без четвертой стены и с дырой в крыше над очагом. Как и Сталин, Лаврентий был у них третьим и единственным здоровым ребенком. Как и мать Сталина, мать Берии была набожной и волевой женщиной и стремилась сама решить судьбу своего сына; она была по происхождению из дворянской семьи Джакели, родственников Дадиани, феодальных правителей Мингрелии. На сбережения матери Берии удалось получить образование в городском училище в Сухуми. Он начал учиться на инженера-гидравлика. Когда летом 1917 г. его призвали в армию, он работал инженером, потом, в период существования Закавказской республики, переехал в Баку, где опять начал учиться на нефтяника.
 
О революционной деятельности Берии в Баку до сих пор спорят. В 1919 г. он работал разведчиком для Мусавата, партии азербайджанских националистов, которые сотрудничали с британскими оккупантами и преследовали большевиков. Всю жизнь Берия уверял, по всей вероятности не греша против истины, что он участвовал в Мусавате в качестве агента большевиков. Подозрения возникали постоянно, и Берию не раз тщательно проверяли в двадцатые, тридцатые и пятидесятые годы. В 1920 г. Михаил Кедров предлагал расстрелять его; в 1926 г. Дзержинский начал следствие; в 1931 г. группа грузинских коммунистов, а в 1936 г. вдова абхазского руководителя Нестора Лакобы посылали в Москву Орджоникидзе компромат на Берию. Каждый раз Берия наносил своим обвинителям жесткий контрудар.
 
К середине 1920 г. Берия вернулся в Грузию, где независимое правительство арестовало его за шпионаж и посадило в Кутаисскую тюрьму. Сергей Киров, тогда посол Советской России в Грузии, тайно подготавливал тбилисскую пятую колонну к вступлению Красной армии и требовал, чтобы грузины освободили Берию. Берия вернулся в Баку, где новая азербайджанская ЧК его арестовала; только благодаря ее шефу Багирову Берию быстро освободили. Судьба его, кажется, висела на волоске: из Архангельска приехал сумасшедший палач Михаил Кедров, чтобы навести порядок в развращенном национализмом и коррупцией Баку, и первым делом набросился на Берию и Багирова за панибратство с духовными лицами всех вероисповеданий и за дискриминацию армян и русских в угоду азербайджанцам и грузинам. В этот раз Берия и Багиров были спасены поручившимся за них Микояном.
 
К октябрю 1922 г., всего полтора года спустя после установления советской власти, Берия уже возглавлял секретно-политический отдел в грузинском ЧК. Он женился на шестнадцатилетней девушке, Нине Гегечкори, незадолго перед тем арестованной ЧК за участие в антисоветской демонстрации.
 
В Тбилиси, как в Москве, ЧК была составлена большей частью из представителей некоренного населения — латышей и русских. В этом многоязычном городе очень ценили Берию, который говорил по-русски, по-грузински, по-мингрельски и по-азербайджански. В характеристиках Берии, данных начальством, иногда отмечалась его трусость, но отзывы о его усердии были похвальными: Уншлихт, заместитель Дзержинского, так высоко оценил заслуги Берии, что в 1923 г. он наградил его браунингом с дарственной надписью. В следующем году Берия оправдал доверие Уншлихта, руководя кровавым подавлением грузинского народного восстания, хотя, по-видимому, он рыцарски предупреждал мятежников о той, что чекистам все заранее известно.
 
Это предостережение показывает, что в Берии еще не заглохла человечность: в конце года он даже попытался подать в отставку, попросив правительство послать его в Бельгию, чтобы заниматься инженерным делом и потом работать в бакинской нефтепромышленности. Но НКВД в Закавказье уже не могло справиться без Берии. Оставаясь в этой организации, Берия, очевидно, решил сделать блестящую карьеру и сразу взялся за дело, очерняя или высылая на работу в глушь своих соперников. Грузинские чекисты, недолюбливавшие Берию, по доброй воле разъезжались по всему СССР в поисках работы в более приятной компании.
 
Гибель коллег ускорила восхождение Берии, и вскоре он приобрел репутацию опытного убийцы и фальсификатора. В 1925 г. в результате аварии самолета «Юнкерс» под Тбилиси погибли начальники Берии — Соломон Могилевский, председатель Закавказского ОГПУ, и любимец Сталина Георгий Атарбеков, кровожадный армавирский чекист. Три экспертные комиссии не смогли определить причину аварии. Берия сам сочинил некролог Могилевскому:
 
«Я видел потрясающее место гибели наших товарищей. Я видел обезображенные останки того, под чьим руководством на протяжении двух лет я вел работу в ЧК […]. Не верится, не хочется верить… И я больше не услышу мягкого голоса Соломона Могилевского. […] Помню его особо внимательное отношение ко мне и к работе АзЧК: «На вас мы здесь опираемся», — говорил он в дружеских беседах со мной».
 
Берия был опасен своим соперникам и начальникам, но верен своим подчиненным. Потом он изобретал более осторожные методы, чтобы устранить тех, кто ему мешал. В 1926 г. свояк Сталина, Станислав Реденс, стал главой Закавказского ОГПУ. Реденс в Одессе и в Крыму во время Гражданской войны вел себя бессердечно, но и безалаберно. В Тбилиси, не зная грузинского, он оказался не начальником, а марионеткой Берии. Первой ошибкой Реденса было то, что вопреки советам Берии он запретил аджарским мусульманкам носить чадру и закрыл батумские медресе. Аджарцы ответили вооруженным бунтом, который Берия усмирил без кровопролития, отменив все запреты Реденса. Политический рейтинг Берии поднялся, а Реденс потерял весь авторитет. В конце концов, Берия споил Реденса, которого нашли на улице пьяным и голым; Сталин перевел его на Украину.
 
К 1931 г. Берия комплектовал ОГПУ своими людьми, грузинами и мингрелами. Вначале тбилисская публика, привыкшая к коррумпированным и ленивым вождям, относилась к Берии положительно: он работал аккуратно, не причиняя никому лишних хлопот, и казался непритязательным — пил только вино и одевался скромно; к тому же на фоне троцкистов и воинствующих коммунистов Берия казался либералом. При помощи минимума средств, но максимально используя свою хитрость, Берия особенно ловко справлялся с политическими кризисами, например с восстанием в Аджарии против коллективизации. Эти таланты Сталин заметил и оценил.
 
Берия подражал в Тбилиси любому московскому новшеству. Когда Менжинский разгромил Русскую православную церковь, Берия такими же методами атаковал Грузинскую церковь, заточив в тюрьму на девять лет католикоса Амбросия. В 1927 г. Берия «избрал» патриархом Грузинской церкви послушного Христофора и затем запретил своим коллегам преследовать тех священников, которые еще служили.
 
Когда Менжинский и Сталин начали искать вредителей среди инженеров и экономистов, Берия тоже подверг закавказских специалистов унижениям и арестам: бакинских нефтяников он судил за то, что они якобы работали на британское консульство и дореволюционных хозяев — Нобелей. Как в России, так и в Грузии была создана, а потом разгромлена «левая» и «правая» оппозиция.
 
Для Сталина Кавказ являлся микрокосмом СССР, и Берия оказался идеальным наместником, подавляющим все центробежные тенденции местных народов. Кое в чем наместничество Берии было мягче, чем можно было ожидать. Коллективизация была введена в Грузии больше на бумаге, чем в действительности, но единственный упрек, который Берия заслужил от Сталина по этому вопросу, был за то, что он недостаточно занимался борьбой с вредными насекомыми в виноградниках. В 1932 г. Берии, в отличие от Косиора, удалось уговорить Кагановича снизить наполовину нормы реквизиции зерна в Грузии, он также выпросил у Кагановича для Тбилиси грузовики и автобусы, намеченные для Москвы.
 
Сталину Берия подобострастно льстил. Через Нестора Лакобу, у которого Сталин проводил летние сезоны в конце двадцатых и в начале тридцатых годов, Берия сблизился с вождем. Берия подавлял свое презрение к абхазам и старался любезностью преодолеть то отвращение, которое тбилисские гэпэушники внушали абхазам в Сухуми. Первые записки Берии к Лакобе в 1928 г. уже отдают нарочитой доверительностью; часто Берия просит, чтобы Лакоба простил какому-нибудь грузинскому чекисту преступление или грубость или чтобы Лакоба замолвил слово Сталину за Берию. В 1929 г. Берия отблагодарил Лакобу своим обычным подарком, трофейным револьвером с патронами, и очень любезно подыскал для маленького Рауфа Лакобы хорошее издание Жюля Верна.
 
В начале тридцатых грузинские вожди, чета Мамия и Мариам Орахелашвили, сильно раздражали Сталина своим потворством бывшим меньшевикам и троцкистам и небрежным отношением к героическим подвигам молодого Сталина на Кавказе. Берия же выделялся — как единственный сталинист в Грузии.
 
Сталинскую оценку подтвердил Менжинский своим поздравлением по случаю десятилетия служебной деятельности Берии в 1931 г.: «10 лет существования органов ОГПУ Грузии записали славную страницу в историю ВЧК-ОГПУ, страницу, полную самоотверженной, героической борьбы с врагами пролетариата…
 
Вся эта огромная напряженная работа в основном проделана своими национальными кадрами, выращенными, воспитанными и закаленными в огне боевой работы под бессменным руководством товарища Берии, сумевшего с исключительным чутьем всегда отчетливо ориентироваться и в сложнейшей обстановке, политически правильно разрешая поставленные задачи».
 
Берия окончательно восторжествовал в октябре 1932 г., когда Сталин сделал его главой не только грузинской, но и всей закавказской партии, т.е. фактически кавказским наместником. Решающую для назначения характеристику дал Нестор Лакоба, таким образом сам назначив своего собственного палача. В июне и июле 1932 г. Серго Орджоникидзе, Лакоба и Сталин обсуждали смену руководства в Грузии. На смену Орахелашвили предлагались два кандидата, Лаврентий Берия и В.И. Полонский, который враждебно относился к «пересаливанию» Берии.
 
Став первым секретарем Закавказского крайкома, Берия мог, прямо апеллируя к Сталину, действовать независимо от любого члена Политбюро или партии. Кроме политических источников власти он располагал и другими: двоюродная сестра его жены, Александра Накашидзе, работала экономкой Сталина в Москве и десять лет передавала Берии сведения обо всем, что случалось без него на кунцевской даче.
 
Лето 1933 г. Берия провел вместе с Лакобой, Сталиным и их детьми. Он сажал осиротевшую Светлану к себе на колени; хвастался своей преданностью, замахиваясь топором на кусты в саду Лакобы, как будто они — головы сталинских врагов. Был, правда, один опасный эпизод, вполне вероятно, инсценированный Берией, когда пограничники открыли огонь по катеру Сталина, — Берия тогда телом заслонял вождя. Следующие три лета прошли так же счастливо — охота, экскурсии в горы, игра в городки. Насторожили патриархальных абхазов только ухаживания Берии за их женами и дочерьми.
 

Create & Design Alexandr Nemirov