Вычеркнуть документы истории?

Вычеркнуть документы истории?27 сентября 2013 года в издательстве «Алгоритм» был проведен обыск (нашли книгу Муссолини «Третий путь»), и в тот же день Московская прокуратура возбудила уголовное дело по факту издания и продажи книг Геббельса и Муссолини. Об этом уже рассказывал главный редактор издательства А.И. Колпакиди.
 
Все затребованные прокуратурой документы издательством были предоставлены, все показания сняты. И после этого – полное молчание. И в тех свободных средствах массовой информации, которые месяц кричали о недопустимости издания в России исторических (по сути) документов, и в прокуратуре. Появляется ощущение, что некая задача уже выполнена – страху на людей нагнали.
 
Но что же это были за книги и почему столько шума? Продолжаем разбираться! Поэтому считаем нужным опубликовать рецензию Геннадия Мурикова «Исповедь сына своего века», которая впервые появилась в литературно-публицистическом журнале «Клаузура» за месяц до того, как дело было возбуждено.
 
«Эта книга, как и некоторые другие (например «Моя борьба» А. Гитлера), является замечательным историческим свидетельством эпохи начала развития национал-социализма в Германии 20-х годов ХХ века. Тогда ещё молодой Й.П. Геббельс окунулся в лавину политической борьбы, поначалу осознавая себя ещё только писателем. Он в дневниках 24-25 гг. всё время задаёт вопрос: кто я, кем я стану? Но я чувствую в себе гигантские силы, которые готов потратить на пользу отечества!
 
Не все будущие руководители НСДАП в то время имели высшее образование, но Геббельс был в их среде наиболее образованным. Окончив три университета в Германии, он получил степень доктора искусствоведения. Мне вспоминается фильм по сценарию Ю.Семёнова «Семнадцать мгновений весны», где, в так называемых «информациях к размышлению», говорилось, что у Геббельса якобы было всего лишь среднее образование. Мы, конечно, знаем, что Ю.Семёнов имел доступ к военно-историческим архивам и пользовался информацией из зарубежных источников. Но зачем же так откровенно врать, тем более на весь мир? Причины были, но не будем отклоняться от основной темы.
 

Речь пойдёт о первом и единственном романе Геббельса «Михаэль». Все дальнейшие тексты мы будем цитировать по изданию Геббельс Й. «Михаэль» (Серия Проза великих, М. «Алгоритм», 2013, 320 с.). В этом издании наряду с романом приведены 9 рецензий критиков, опубликованных в 70-80-е годы, т.е. после смерти автора, а также его дневниковые записи 1924-25 гг. периода, когда Геббельс работал над романом.
 
О Геббельсе обычно говорят, как об одном из приближённых к Гитлеру людей. В еврейских кругах считается, что Гитлер стремился поработить русский народ, при этом оперируют некоторыми цитатами из его книги «Моя борьба». А вот что писал Геббельс: «Русские люди, пошлите к чёрту еврейскую шайку и протяните Германии вашу руку» (Дневники, запись 30 июля 1924 г., по тексту книги с. 212). Или, например: «Мы должны искать Бога. Для этого мы и были произведены на свет» (Дн., зап. от 07.10, 1924 7., с. 263). Издатели этой книги, на мой взгляд, не случайно объединили текст романа «Михаэль» с дневниками Геббельса за эти же годы. Они правильно поняли колебания самого Геббельса при выборе дальнейшей политической судьбы, к и роман «Михаэль» – это тоже «дневник», дневник универсанта-богоискателя, написанный в том же самом ключе, что и дневник Геббельса. Любой русский человек, прочитав эти строки, сразу скажет: «Кто это писал? Андрей Белый, Д.С. Мережковский, В. Розанов, Н. Бердяев?
 
Читая роман «Михаэль», я всё время задавал себе тот же вопрос: кто его писал: богоискатель Лев Толстой, богостроитель Максим Горький, а порой думаю, уж не Фёдор ли Гладков со своим романом «Цемент» (1925 год)? Неожиданное, парадоксальное сочетание символизма и социалистического реализма в творчестве Геббельса просто ошарашивает. А если ещё вспомнить, что именно Фёдор Гладков был едва ли не последним другом Андрея Белого. Иногда перед нами вновь встаёт вопрос: откуда появляется это стремление к «опрощению». Лев Толстой делал вид, что он пашет землю и любил позировать перед фотографами, русский поэт-символист А. Добролюбов, друг Блока, Белого и Мережковских, «ушёл в народ» и настолько глубоко «ушёл», что только в наше время выяснилось, что он умер где-то в 30-х годах. Глеб Чумалов, герой Ф. Гладкова, идёт на «рабочий фронт» строить цементный завод.
 
Герой романа Геббельса (1924г.) Михаэль бросает университет и идёт работать в шахту. Кто-то из рецензентов заметил, что имя Михаэль в названии романа неслучайно: в немецком фольклоре «честный Михель» означает примерно то же самое, что у нас Иван-дурак – это символический образ «человека из народа». Семя идеи так называемого «опрощения», конечно, было вброшено в умы европейской интеллигенции Львом Толстым. Можно ещё вспомнить так называемого «опрощенца» Максима Горького, который половину своей юности бродяжничал и скитался по разным притонам.
 
И в дневниках этих лет (1924-25 гг.), и в романе «Михаэль» Геббельс предстаёт перед читателем не как агитатор будущего злодейского фашистского режима, а как мятущийся интеллигент, похожий на так называемых «русских мальчиков» из творчества Достоевского и Бердяева. Тем более, что «русская тема» в романе «Михаэль» является одной из центральных, точно так же, как и в его собственных дневниках этого времени. И сам роман «Михаэль», и опубликованные в приложении к этой книге «Дневники» воспринимаются как единое целое. Это очень важно.
 
Например, такое рассуждения самого Геббельса: «С каждым днём я всё больше и больше убеждаюсь в том, что в конце моего жизненного пути меня будет ждать необходимость принести себя в жертву. От этого мне делается одиноко. Но я должен принести эту жертву во имя будущего» (Дн., зап. от 14.04, 1925, с. 273). Текст романа «Михаэль» в этом издании открывает замечательный афоризм: «Стиль – это всё!» ( с. 16). Каждый знает, что это чуть изменённое повторение афоризма Фенелона: человек – это стиль. Но для Геббельса это очень важно. «Стиль» национализма – это нечто противоположное бескультурью и ширпотребу. Поэтому образ национальной культуры – это и есть стиль: «Марксизм – это чистое учение денег и желудка. Он принимает как данность, что живой человек должен быть машиной. Поэтому он ложен, чужд бытию, надуман и несостоятелен» (с. 19). Так рассуждает Михаэль, главный и по существу единственный герой этого, отчасти биографического романа.
 
Мы уже говорили, что судьба Михаэля в романе развивается достаточно странно. Это типичный для русской, но не немецкой литературы образ художника, творца и богоискателя. Например: «Художник сопоставим с Богом. Оба придают материи форму» (с. 25). Но Михаэль не обычный художник-творец. Он богоискатель. Как нам знакомо это понятие из русской литературы! Вот что пишет главный герой Геббельса: «Я борюсь с самим собой за иного Бога. Истинный германец всю свою жизнь остаётся богоискателем» (с. 34). Ей-богу, кажется, что Геббельс начитался сочинений Мережковского, Блока, Гиппиус и других русских богоискателей, высказавших те же мысли на 20 лет раньше.
 
А и впрямь есть для этого основания: Михаэль по ходу дальнейшего действия знакомится с неким русским (большевистским агитатором) Иваном Войнаровским. В числе опубликованных в этом издании девяти рецензий нигде не упомянуто, что существует такая, так называемая «дума», Рылеева «Войнаровский», об этом мы сейчас и поговорим: Войнаровский – племянник Мазепы и кровнородственный враг русского государства. У Геббельса в романе Войнаровский – большевик и пламенный интернационалист. Против его оголтелого интернационализма и выступает главный герой роман – Михаэль. Но поначалу они вместе обсуждают роман Достоевского «Идиот», подаренный Войнаровским Михаэлю. Последний думает об этом так: «Горячая, порывистая, безмерно гнетущая, ждущая, надеющаяся, бесконечно злая и бесконечно добрая, исполненная глубочайших страстей, благосклонная и нежная, фанатичная во лжи, равно как и в правде, к тому же обильная бездонностью, весельем, юмором, болью и тоской: такова душа славянина; душа русского» (с. 35), – так говорят Михаэль и Геббельс. Надо ли удивляться тому, что при встрече через 20 лет с генералом Власовым он сказал: это настоящее воплощение русского духа.
 
В романе Михаэль рассуждает так: «Я борюсь с самим собой за иного Бога» (с. 34). Нам кажется, что Геббельс-богоискатель сродни нашим богоискателям серебряного века. Как ни странно, Геббельс считал произошедший в России переворот проявлением неких положительных начал, которые могли бы проявить себя в должном виде при условии освобождения от еврейского засилья: «То, что называется интернационализмом в России – всего лишь мешанина из еврейского крючкотворства, малодушного кровавого террора, безграничной терпеливости широких масс и поднявшегося, благодаря чудовищной воле, в сферу мировой политики одного человека: Ленина» (с. 37).
 
Можно ли сказать, что Геббельс был большевиком? Надо сразу отметить, что в рядах национал-социалистической партии его именно таким и считали. Вот что он заявляет о себе устами Михаэля: «Я – революционер. Я заявляю об этом с гордым сознанием. Я никто иной и никем иным быть не могу» (с. 64). Любой, кто хотя бы немного знает историю Германии, сразу вспомнит слова Мартина Лютера, когда великий реформатор церкви выступил против католицизма и закончил свои знаменитые 95 тезисов словами: «На том стою и не могу иначе».
 
Может быть, слишком претенциозно сравнивать реформацию национал-социализма с реформацией Лютера, но сами «реформаторы» ХХ века думали по-другому: «Во мне исполняется наше время», – так размышляет Михаэль (читай сам Геббельс) (с. 98).
 
А, может, это и правда? У нас зачастую говорят: время такое было. Все 9 рецензий на этот роман покрыты налётом так называемого «антифашизма»: дескать, нельзя такие произведения не только рецензировать, но и печатать вообще. Но большая часть этих рецензий принадлежит англо-американским авторам. А, например, наш петербургский писатель Илья Бояшов откликнулся на выход этой книги так: «На мой взгляд это дикость, полный бред. Как такое вообще возможно в нашей стране?». Это напечатано в бесплатной газете «Метро» №145(2755) от 13.08.2013 г. Я давно знаю Илью Бояшова как талантливого писателя, но не предполагал, что у него в сознании вертится сталинская и досталинская заглушка – «тащить и не пущать» с главным оргвыводом: как бы чего не вышло…
 
По-разному можно оценивать и роман «Михаэль», и дневники Геббельса (кстати, до сих пор у нас целиком не опубликованные). Но надо ясно понимать одно: это документы истории и вычеркнуть их можно вместе с самой историей. Историю нельзя переписать, её можно только осознавать как можно более полно при наличии соответствующих документов. Думаю, что именно такое понимание литературного творчества Геббельса будет наиболее правильным.
 
Геннадий Муриков
Санкт-Петербург, 15.08.2013 г.

Первоисточник
 

Create & Design Alexandr Nemirov