А ШУТИТЬ КТО БУДЕТ? ПУШКИН?

А ШУТИТЬ КТО БУДЕТ? ПУШКИН?

(рецензия на книгу Лоры Мягковой «Веселый Пушкин»)

Мягкова_Веселый ПушкинВеселый Пушкин, или Прошла любовь, явилась муза… / Лора Мягкова. – М.: ООО «Издательство Алгоритм», 2014. – 240 с. – (Жизнь Пушкина).

У искушенного читателя, возросшего на Лотмане и Тынянове, название книги «Веселый Пушкин» Лоры Мягковой, возможно, вызовет снисходительную улыбку. И действительно, «замахнуться» на Александра нашего Сергеича – как минимум самоуверенно, ибо, как нередко мнит просвещенная публика, о Пушкине «все уже сказано-пересказано». Нас, мол, ничем не удивишь. Именно этот стереотип да плюс гипнотизирующее клеймо «классики» начисто отбивают у современных читателей и молодых исследователей-литературоведов интерес к культовым текстам и фигурам русской литературы.

Автор и сам прекрасно осознает, что его труд – эдакая пощечина академическому вкусу. Но при определенной эпатажности Лоре Мягковой удается почти невозможное – она открывает нам нового, неизвестного Пушкина, смывая с него толстый слой научно-академических румян. На наших глазах происходит удивительная метаморфоза: под бронзовой маской классического поэта проступают черты живого человека, не лишенного своих слабостей, чудачеств и капризов. А уж этого добра у Александра Сергеевича водилось в избытке: чего только стоит привычка без меры отращивать ногти или стрелять из пистолета в потолок хлебным мякишем, да не просто так, а с благородным эстетским замыслом вывести какой-нибудь узор.

Проделав огромную исследовательскую работу, перерыв сотни архивов, Лора Мягкова обработала и собрала под одну обложку уникальный материал: анекдотические ситуации из жизни Пушкина, его хлесткие дерзкие ответы и замечания в адрес друзей, недругов и царя, фрагменты писем, наконец, анекдоты о поэте, придуманные смешливыми потомками. Небезызвестный цикл Даниила Хармса сочетается с «фольклорными» прибаутками безымянных авторов, а рассказы друзей и знакомых поэта представлены в «аутентичном» виде, очищенные от искажений времени и купюр советской цензуры. Не секрет, что многие шутки и анекдоты из жизни Пушкина дошли до потомков в искаженном виде – переврала молва, передававшая истории «из уст в уста», урезали и облагонравили советские чиновники от литературы. Именно советской эпохе мы «обязаны» тем, что образ Пушкина отяжелел, а затем и вовсе был отлит в бронзе с пресловутой сакральной табличкой «классическая русская литература» в качестве инструкции по применению. Правильный Пушкин, буйные кудри которого причесаны и напомажены в соответствие с жесткими канонами – что может быть кощунственней? Смыть с анекдота песок времени и глянец цензурной правки – вот основная задача, с которой Лора Мягкова, к слову сказать, виртуозно справилась.

Но, казалось бы, разве можно совместить столько разностилевого материала и избежать разладицы, безвкусного в литературном отношении винегрета? Четкая и продуманная организация сборника – вот ось мира, создаваемого автором, проявление созидательной воли которого превращает анекдотический Хаос в стройный упорядоченный Космос, единую вселенную, подчиняющуюся своим смеховым законам. И читатель, невольно подпадая под обаяние этой вселенной, уже не в силах ее покинуть.

Избранная форма книги в какой-то мере близка авторской манере Лоры Мягковой, которая склонна к лапидарности, сжатости, афористической отточенности фразы. Жанр анекдота как нельзя более соответствует творческим установкам автора, что и становится залогом успешного синтеза упомянутого ранее лебедя, рака и щуки – «книжных» историй, народных побасенок и шутливых творений «коллег по поэтическому цеху».

Книга делится на несколько рубрик. В первой представлены литературные анекдоты, воспоминания о Пушкине, отрывки из писем, его собственные записи из особой папки «Table talk». Материал распределен в хронологическом порядке, но без строгой привязки к определенным датам. Книга, легкая и игривая, сознательно противопоставленная академическому справочнику, не сопровождается в этой части биографическими комментариями и сносками (как говаривал один Грифон: объяснения – такая скучная штука). Историко-биографические заметки имеются лишь в последнем разделе, указывая адресатов и поводы пушкинских эпиграмм. И, тем не менее, первый раздел сборника – несомненно, биография, в крайней степени необычная биография поэта, рассказанная через призму забавных случаев, курьезов и застольных происшествий. Чтобы получить истинное наслаждение, читателю определенно понадобится некоторая подготовка, общая осведомленность хотя бы на уровне школьной программы или пушкинской биографии Лотмана. Ибо автор непринужденно скользит по основным вехам жизни поэта, и для того, чтобы читателю удался такой же полет, он как минимум не должен быть новичком в этой теме.

Автор нередко обращается к так называемому академическому анекдоту, который выступает своеобразным сырцом, материалом, требующим литературной обработки. Обработка же заключается в органичном дополнении непосредственно анекдота общим контекстом, необходимым для понимания ситуации. Без этого ненавязчивого авторского введения в дискурс, неразрывного с самим анекдотом и написанного в соответствие с его стилем, читатель пребывал бы в недоумении, либо упрекая автора в отсутствии чувства юмора, либо подозревая отсутствие такового у себя. Кропотливая исследовательская работа и мастерское воплощение замысла снимают подобную двусмысленность. Более того, данный прием служит воссозданию необычной атмосферы той эпохи, погружению читателя в «неповторимый, искрящийся мир девятнадцатого века». Позволим себе процитировать несколько характерных эпизодов книги:

«На одном званом вечере Пушкин, еще в молодых летах, был пьян и вел разговор с одной дамой. Следует добавить, что эта дама была рябая. Чем-то недовольная в беседе с поэтом, она спросила, желая его уязвить:

   – У вас, Александр Сергеевич, в глазах двоит?

   – Нет, сударыня, – отвечал он, – рябит!»

Еще один застольный казус:

   «Князь (хозяин за ужином). А как вам кажется это вино?

   Пушкин (запинаясь, но из вежливости). Ничего, кажется, вино порядочное.

   Князь. А поверите ли, что тому шесть месяцев нельзя было и в рот его брать.

   Пушкин (едва поморщившись, с готовностью). Поверю»

И феерия из области «Ох уж эти критики!»:

«Вышел в свет очередной выпуск альманаха “Северные цветы”. Вскоре на него появилась рецензия.

   – Почему ты не написал в рецензии о Пушкине? – спросил у рецензента Дельвиг.

   – А о чем писать? Пушкин на этот раз не дал ничего интересного. Есть, правда одна пьеска. Но это так, пустячок. Альбомный стишок.

   – Какой стишок?

   – “Я вас любил, любовь еще, быть может…”».

Последующие части сборника составляют избранные анекдоты Даниила Хармса, ошибочно приписываемая Хармсу серия «Веселые ребята» Владимира Пятницкого и Натальи Доброхотовой-Майковой, а также народные анекдоты о Пушкине и о его героях. Такое расположение материала дает дополнительную возможность проследить развитие анекдота, ведь именно в XIX в. и при непосредственном участии Пушкина анекдот сформировался как жанр и обрел нынешние формы. Становится также понятно, где берут корни знаменитые анекдоты Хармса – биографический материал, который поэт оставил потомкам, давал обильную пищу для сатириков и юмористов на несколько веков вперед. Из той же почвы произрастают и так называемые «школьно-народные» анекдоты, не всегда пристойного содержания. Черный юмор, который не был чужд поэту, бытовал и среди потомков:

«Если бы Пушкин жил не в XIX, а в XX веке, он все равно бы умер в 37-м году

                                                                                                                Сталин»

Из подражаний Хармсу:

«Однажды Пушкин переоделся Дантесом и застрелился…»

Пушкин в пословицах русского народа. Пародия:

«Дантес никак не мог решиться нажать на курок. Но, услышав грозный окрик своего секунданта: “А стрелять за тебя Пушкин будет?” – вздрогнул и инстинктивно разрядил пистолет в поэта».

Завершает сборник блестящая подборка шуточных стихотворений, едких эпиграмм и альбомных записей поэта, спровоцировавших не одну ссору с Кюхлей, взбесивших не одну кокетку и оставивших с носом не одного журнального витию-критика. «Пушкин умел шутить» – так озаглавлен этот раздел и так можно было бы сформулировать основной тезис этой книги, каждая страница которой неопровержимо доказывает: Пушкин умел шутить, Пушкин любил шутить, Пушкин и сам не прочь был похохотать:

«Какой Пушкин счастливец! Так смеется, что словно кишки видны!

К.П. Брюллов, русский живописец»

Как подчеркивается в предисловии, перед нами два взаимодополняющих образа: Пушкин-герой и Пушкин-персонаж. И если первая часть сборника отводится на раскрытие Пушкина-героя создаваемого им анекдота одновременно и как нового литературного жанра, и как стиля жизни, то последующие разделы представляют Пушкина в качестве персонажа бессчетных авторских и народных анекдотов. Стилевая пестрота, как отмечает автор, вполне оправдана: «Контрастное сочетание призвано здесь углубить впечатление, ведь анекдот по своей природе фольклорен: рождается и живет в устном общении людей, и настоящим героем анекдота может стать только личность, не потерявшая своей уникальности во времени». Образ Пушкина продолжает жить, многократно отражаясь и мерцая как в субъективно-писательских, так и в стихийно-народных

зеркалах миросозерцания. Александр Сергеевич – фигура одновременно и мифотворческая, и мифологическая, он неотъемлемая часть многоплановой русской смеховой культуры, и, пожалуй, ни один маститый академик-пушкинист не дерзнет отрицать это.

Яна Гончарова,

4 курс отделения ЛИТО ПГЛУ

Об авторе

Лариса Сазанова (псевд. Лора Мягкова) – известная ставропольская писательница, постоянный автор открытого литературного альманаха «Кавказ», ценитель и собиратель афоризмов, главный библиограф городской библиотеки им. М. Горького.

Create & Design Alexandr Nemirov