История Джуны: Брежнев просил Байбакова взять целительницу “под свое крыло”

Лев Колодный – о самой загадочной женщине-эстрасенсе

В издательстве «Алгоритм» вышла книга Льва Колодного «Джуна». Она посвящена самому драматическому времени ее жизни в Москве, где она появилась весной 1980 года, приглашенная первым заместителем председателя Совета министров СССР, председателем Госплана СССР Николаем Байбаковым. Сегодня, когда исполнилось сорок дней со дня кончины Джуны, предлагаем читателям «МК» отрывок из книги автора, ставшего с тех пор до конца ее дней биографом и другом.

555129221_5980149
Николай Константинович Байбаков в гостях у Джуны.

…Джуне удалось в Москве привлечь к себе всеобщее внимание не только больных. Ее с радостью посещали, чтобы просто пообщаться, те, кого не требовалось убеждать в ее исключительности. К названным именам Владимира Высоцкого, Иосифа Кобзона, Андрея Вознесенского, Роберта Рождественского добавлю Андрея Тарковского, Майю Плисецкую, солистов Большого театра Юрия Гуляева и Галину Калинину…

В свою очередь она посещала дома высокопоставленных лиц в СССР. Я сопровождал ее в переулок у Пречистенки, где живут патриархи Русской православной церкви. Ждал ее полчаса в машине во дворе усадьбы. Из покоев патриарха Пимена вышла сияющая, с подарком — золотым блюдечком, миниатюрной чашечкой и ложечкой. В другой раз увезла отсюда икону святой Евгении…

Ездил с ней на Смоленскую площадь, там ее встречали у служебного входа Министерства внешней торговли СССР и сопровождали в кабинет заместителя министра Юрия Брежнева, сына Леонида Ильича. Принимал Джуну министр МВД Николай Щелоков.

На улицу Горького она отправлялась в многоэтажный дом, где жил Александров-Агентов, помощник по международным вопросам генерального секретаря ЦК КПСС. Но физиков, тех, кто должен был решить ее судьбу, среди поклонников пока не видел.

«Чем черт не шутит», — подумал я и позвонил академику Зельдовичу после публикации его выступления на объединенной сессии Академии наук СССР и Академии медицинских наук СССР, где он категорически выступал против изучения Джуны. Ее на той сессии заклеймили «Распутиным в юбке». Предложил по наивности трижды Героя Социалистического Труда посмотреть на ее руки, как она ими диагностирует и лечит. Лучшего придумать не мог.

5709426_8258518

 

— У меня другие дела, мнение свое я высказал, — услышал краткий ответ. — Мнение президента совпадает с моим…

Итог складывался пока малоутешительный, несмотря на состоявшуюся дружбу с Николаем Константиновичем Байбаковым, на визиты к Патриарху Московскому и всея Руси, помощнику генерального секретаря ЦК КПСС. Руководство двух академий — против. Министерство здравоохранения СССР — против.

…Спустя десять лет после появления в Москве Джуны, когда наступила гласность, не стало Главлита, вице-президент АН СССР Евгений Велихов публично признался, что «руку приложил, чтобы организовать изучение «эффекта Джуны» в серьезных научных лабораториях. Это сделали по требованию покойного генсека Брежнева». Другое откровение относительно Леонида Ильича прозвучало тогда в словах директора Института радиотехники и электроники АН СССР академика Юрия Гуляева: «Вызывает меня и Велихова Гурий Иванович Марчук. Он в то время был председателем Комитета по науке и технике и зампредом Совета министров СССР. Говорит нам, что у него состоялся разговор с Брежневым. Тот попросил разобраться с Джуной. Лечит она генсека или калечит?».

Далее академиков пригласили на Старую площадь в ЦК КПСС и спросили: «Что нужно?». Велихов ответил: «Нужно по миллиону долларов и по десять миллионов рублей».

— Что удивительно, деньги нам сразу дали, — рассказал Юрий Васильевич Гуляев. — И мы начали этой проблемой заниматься серьезно.

Все озвученное ими в 1990 году держалось в тайне. Как получилось, что глава партии и государства сам позвонил по телефону председателю Комитета по науке и дал поручение, которого так добивалась Джуна?

Можно подумать, это событие произошло потому, что за помощью к генеральному секретарю обратился Николай Константинович Байбаков. Но этого он не сделал по правилам игры в Кремле и на Старой площади. По личному вопросу зампред Совмина и председатель Госплана не стал бы звонить главе партии и государства, не будучи с ним в дружеских отношениях. Они были давними, теплыми, но служебными.

Сам Брежнев позвонил неожиданно Байбакову. Почему? На этот вопрос есть ответ в его мемуарах «Сорок лет в правительстве», изданных в 2004 году, когда Николаю Константиновичу исполнилось 94 года: «Как-то после сдачи проекта очередного плана развития народного хозяйства я решил отдохнуть несколько дней в подмосковном санатории «Сосны». Здесь я встретил Аркадия Райкина и его супругу. Оба они выглядели стариками. Я с трудом их узнал.

Аркадий Исаакович сказал мне, что был тяжело болен, пролежал в больнице почти три месяца, а его супруга Рома перенесла инсульт, в результате чего лишилась речи. Врачи так и не смогли помочь. Узнав, что я знаком с Джуной, Райкин попросил меня оказать содействие во встрече с ней. Я обещал помочь.

На следующий день Джуна в сопровождении моего сына Сергея приехала в «Сосны». Я тут же повел ее к Райкиным.

5323964_8954591Аркадий Райкин сыграл важную роль в жизни Джуны.

Прошло 40 минут, но Джуна от Райкина не выходила. Это меня несколько обеспокоило, ведь обычно сеанс с одним пациентом длится от 10 до 15 минут. Я вошел в номер. Аркадий Райкин совершенно преобразился. Он выпрямился и казался сантиметров на десять выше, лицо его порозовело. И было радостным.

Он сказал, положив руки на грудь: «Я не чувствую своего сердца и готов лететь в космос». Джуна тем временем заканчивала сеанс с Ромой.

На протяжении месяца супруги Райкины проходили лечение у Джуны. Аркадий Исаакович стал лучше себя чувствовать, а у его супруги восстановилась речь». О том, как лечился Аркадий Райкин, я узнал от него самого и из его письма Брежневу. На двух страницах машинописного текста, начинавшегося словами «меня волнует судьба Евгении Давиташвили», я прочел: «После первого сеанса почувствовал себя значительно легче. После первого же сеанса! Я просто не узнавал себя, своего тела. У меня появилось отличное самочувствие. Раньше боль в сердце не покидала меня, а тут исчезла… Вспоминаю первый сеанс. Тяжелели ноги. Потом стало легче, еще легче. Легче было и ногам, и сердцу. Джуна попросила меня вздохнуть глубже. После этого я ощутил нечто необычное. Не было боли, не ныло сердце. Это было невероятно! Это ощущение произвело на меня огромное впечатление. И с каждым сеансом я чувствовал себя лучше и лучше. Джуна провела 13 сеансов. И меня, человека, который ходил на костылях, не узнать. К сожалению, врачи не смогли мне так помочь… Я благословляю ее. Это прекрасный целитель. То, что она делает, — это удивительно». До встречи с Джуной артист полагал, что работать больше на сцене не сможет. Но вскоре он опять появился на эстраде. Более того, занялся созданием своего театра в Москве. Аркадий Райкин выздоровел и окреп настолько, что начал выступать с концертами в Москве. Я его увидел в переполненном зале. На сцену он, как в молодости, стремительно выбегал. Полный благодарности, Райкин попросил Байбакова помочь встретиться с Брежневым, чтобы «помочь ей получить прописку в Москве». Это было не в его силах. Мог он только дать хороший совет, что и сделал мудрый Николай Константинович. Продолжу цитировать его мемуары. «Зная, что Брежнев болен и не каждый день появляется на работе, я посоветовал Райкину написать письмо на имя Леонида Ильича и обещал передать его послание. На следующий день это письмо при содействии одного из помощников Брежнева, также лечившегося у Джуны, оказалось на столе генерального секретаря». Тем помощником был Андрей Александров-Агентов, житель улицы Горького. К нему Джуна приезжала домой, лечила в квартире его и жену. Как видим, этот высокопоставленный деятель, зная проблему, не помог. Ничего Брежневу, по тем же упомянутым правилам, о ней не сказал. Райкин рассказал мне, что с Леонидом Ильичом знаком с 1941 года. Труппу его театра война застала на гастролях в Днепропетровске, там секретарем обкома партии был Брежнев, не пропускавший концерты Райкина. Он помог артистам срочно вернуться в Ленинград, пришел на вокзал провожать. В дни войны знакомство продолжилось на Малой земле, где Райкин выступал перед боями. При встречах Брежнев всегда спрашивал, не нужно ли ему чем-то помочь. И помог, когда у Райкина началась конфронтация с властью Ленинграда, получить квартиру в Москве, бывший кинотеатр в Марьиной Роще… Ждать ответа Райкину долго не пришлось. Брежнев сам ему позвонил и спросил: «Как здоровье?». Аркадий Исаакович ответил:

— Благодаря Джуне — хорошее. Попросил помочь ей получить жилье в Москве, рассказал о работе в поликлинике Госплана СССР, сослался на благоприятное мнение Байбакова.

— Ну что ж, если она тебе помогла, мы ей поможем, — заключил Брежнев, добавив, что история с кибернетикой и генетикой кое-чему нас научила.

Одним разговором не ограничился. Сам позвонил Байбакову:

— Коля, что за баба эта Джуна? Ты ее пробовал? Что она хочет?

«Я ответил, что лечилась моя супруга, — цитирую снова мемуары, — а не я. Рассказал о феноменальных способностях Джуны и предложил ему ознакомиться с целой папкой отзывов ее пациентов. На что Брежнев ответил: «Посылать ничего не надо, а лучше скажи, что требуется для нормальной работы Джуны? Возьми ее под свое крыло! Я высказал две просьбы. Первая — прописать Джуну во временно предоставленной квартире. Для этого нужно было позвонить председателю исполкома Моссовета Промыслову, который не разрешал прописку по причине возражения министра здравоохранения СССР Петровского. И вторая — обязать Академию медицинских наук провести исследование метода бесконтактного массажа и дать заключение о целесообразности его применения… То был второй звонок Брежнева. И не последний. На следующий день Джуна получила разрешение на прописку в Москве, а через пару дней мне позвонил первый заместитель министра здравоохранения С.П.Буренков с просьбой принять его и президента Академии медицинских наук Н.Н.Блохина. Они хотели поговорить о деятельности Джуны Давиташвили». Стало быть, состоялись переговоры и с председателем исполкома Моссовета, и с министром здравоохранения СССР. Обратите внимание: Байбаков просил Брежнева дать поручение Академии медицинских наук. Но Леонид Ильич этим не ограничился, позвонил председателю Комитета по науке и технике Марчуку. Только тогда вступила в бой тяжелая артиллерия — Академия наук СССР. Состоялось совещание академиков, решивших дать ответ — лечит она генсека или калечит. Физики стали разворачивать свою технику медленно, но верно. Для начала, когда еще не нашли помещения для лаборатории, академики с Джуной поехали в Электротехнический институт: я там не присутствовал и не знаю, какие опыты провели. Физики разработали программу под названием «Физические поля биологических объектов». Первыми стали Джуна и жившая в Ленинграде Нинель Кулагина, прославившаяся в мире «телекинезом». А здесь хочу ответить на вопрос, заданный в начале книги. Лечила ли Джуна Брежнева? Да, встречалась с ним, и это ото всех, даже от врачей кремлевской больницы скрывалось. Страдал Леонид Ильич от наркотических таблеток. В случае такой зависимости болезнь не подвластна ее рукам. В мемуарах Николай Константинович не написал то, что рассказал «МК» потом, когда ничего не нужно было скрывать:

— Вот кого Джуна лечила, так это Брежнева. Леонид Ильич как-то попросил меня, чтобы я ее привел к нему.

Приводил Джуну к нему и давний друг, генерал армии Алексей Епишев, начальник Главного политического управления Советской армии и Военно-морского флота. Об этом я узнал, когда встречался с ним у Джуны в квартире на улице Викторенко.

5468351_6956290 (1)
Профессор Эдуард Годик установил феномен «Д».

Генерал лечился у нее в числе первых влиятельных пациентов. Он же помог «Огоньку» запустить в типографии «Правды» ротационные машины, остановленные звонком из ЦК партии, когда на Старой площади узнали: журнал публикует фотографию Джуны и отчет о встрече с ней.

Редакции велели заменить материал другим. А директору типографии — отпечатанную часть тиража отправить в макулатуру… То была бессонная ночь Джуны. Утром она мне сказала: «Я сидела, как сфинкс, и плакать не могла. А когда сказали, что журнал пойдет, у меня выкатились две слезы, две капли крови».

 

Create & Design Alexandr Nemirov